Доктор Комаровский

Кто самый невезучий?

poma21 — Sat, 25 Aug 2012 15:30:15 GMT

Сказать по правде — идея взять Гришу в байдарочный поход была не самой здравой. Утешало одно: Лина — Гришина жена — также согласилась ехать, а это серьезно все упрощало, поскольку Гришина невезучесть заметно теряла свою активность в ситуациях, когда рядом с Гришей была супруга.
Поход был намечен на май. Договорились обо всем заранее — за три месяца до предполагаемого отъезда, т. е. в феврале. В конце марта купили билеты на поезд. В те времена купить куда-либо билеты было сложно, но один из наших работал доктором в железнодорожной больнице и, соответственно, имел документ железнодорожника и доступ к специальным кассам для железнодорожников. Так что купили удачно: целых 8 билетов в плацкартный вагон, и все рядом — такое вот особое везение!
Вечером накануне отъезда, когда я мирно упаковывал рюкзаки, в квартиру ворвался Гриша. Ворвался он не просто так, а с криком: «Все пропало, все пропало… Я ее не брошу». Около пяти минут потребовалось на то, чтобы Гришу успокоить, допросить с пристрастием и разобраться, что все-таки произошло. Допрос позволил установить три факта:
1. Лина на третьем месяце беременности. Зачатие, по-видимому, произошло в ту ночь, когда Гриша бурно выражал свою радость и благодарил жену за то, что она согласилась сопровождать его в путешествии.
2. Последние три дня у Лины эпизодически болел живот.
3. Сегодня она была у врача. Врач сказал, что ничего страшного, но надо лежать.
Особо благородный Гриша сделал вывод, однозначно достойный особо благородного Гриши — поскольку именно он виноват в беременности, то отсюда логично следует: он просто обязан лежать рядом.
Что было дальше, вы уже знаете — вопль «Все пропало, все пропало… Я ее не брошу» — и это за 16 часов до отъезда…
Тем не менее, в течение последующей ночи Лина провела очень серьезную воспитательную работу. Сумела внушить Грише, что ей нужен бодрый, активный и отдохнувший муж, более того, привела некие доводы, прямо указывающие на трудность одновременного вынашивания ребенка и нейтрализации Гришиной невезучести.
В общем, к моменту отъезда выяснилось, что Гриша все-таки едет.
Еще раз обращаю внимание: Гриша едет! Но единственный человек, способный нейтрализовать Гришину невезучесть, остается…

* * *

Поезд с рельс не сошел. Мы благополучно доехали. Добрались до берега реки, собрали байдарки. На утро запланировали отплытие.
Отплыли после обеда. Дело в том, что вечером Гриша поставил свои кроссовки сушиться возле костра, к утру кроссовки высохли окончательно — в том смысле, что сгорели почти полностью. Поэтому с утра, пока все собирали лагерь и грузили байдарки, Гриша бегал в соседний райцентр покупать себе обувь.
Это было только начало, но я вовсе не ставлю перед собой цель перечислить в коротком рассказе все имевшие место проявления Гришиной невезучести (это совершенно другой жанр прозы — роман, сага, эпос и т. п.) В то же время один эпизод был на редкость показательным, более того, по общему мнению, именно происшествие, о котором я хочу вам рассказать, позволило Грише окончательно победить доктора Таню и стать чемпионом среди невезучих.
Как? Вы еще не знакомы с доктором Таней?
Похоже, это явное авторское упущение…
Доктор Таня — детский врач. И Гриша — детский врач. И автор — детский врач. Мы много лет работали в одной больнице. Продолжаем дружить и сейчас.
В те годы, когда мы работали вместе, в коллективе больницы, особенно среди нянечек и медсестер, нередко возникали дискуссии на тему: «Кто более невезучий? Доктор Гриша или доктор Таня?». Медсестры с трепетом изучали график ночных дежурств и твердо знали: если дежурит Гриша, то ночью вместо обычных десяти больных поступит двадцать; если дежурит Таня, то в три часа ночи какой-нибудь пьяный папа обязательно придет выяснять отношения с супругой и разбираться: она действительно ухаживает за ребенком или загуляла, оставив голодного мужа на произвол судьбы…
Но вы ж и сами понимаете: не спать всю ночь, принимая больных, или не спать всю ночь, утешая пьяных, — разница невелика. Все равно ведь не спать… И кто здесь более невезучий — поди уясни!
Определенную ясность внес эпизод с автобусом. После того, как данное событие было обсуждено и проанализировано, коллектив больницы однозначно пришел к выводу, что невезучесть доктора Тани явно превосходит невезучесть кого бы то ни было!
Вы и сами с этим согласитесь, когда я вам про этот эпизод расскажу.
Но для начала давайте вспомним знаменитый фильм «Невезучие». Главному герою предлагают присесть: вокруг стола стоят двенадцать стульев, у одного стула сломана ножка. Герой, разумеется, садится на поломанный стул и падает. В описанном эпизоде вероятность, точнее невезучесть, измеряется в пропорции 1:12. Ну а факт падения вполне можно оценить, как невезучесть, равную 12 баллам.
Теперь подробнее про автобус.
Рядом с больницей — остановка автобусов. Автобусы на маршруте — длинные такие желтые «Икарусы», состоящие из двух частей — я даже специально выяснил, что такой «Икарус» называется «автобус городской сочлененный».
Так вот, после бессонного ночного дежурства доктор Таня доковыляла до остановки, и тут ей повезло: автобус подъехал буквально через 1 минуту (обычно Таня проводила на остановке от 20 минут до часа). После посадки выяснилось, что везение продолжается: автобус был пуст. Т. е. кроме Тани и водителя в нем не было больше никого! Таня, привыкшая к тому, что сидячие места в автобусах никогда не бывают свободными, и твердо знающая, что главное — это найти место, где можно стоять, растерялась. Она даже замерла в дверях и посмотрела на водителя недоумевающим взглядом. Водитель улыбнулся и сказал: «Входите, не бойтесь, все нормально, просто я только из депо выехал».
В «автобусе городском сочлененном» 40 мест! И все они были свободны! Доктор Таня заметалась — где же сесть! Здесь, возле водителя… Нет, сюда — к окошку… Ой, а как же хорошо здесь, на колесе — так высоко, все видно…
Чем все это закончилось, вы, наверное, уже догадались: Таня наконец-то выбрала себе место — возле окошка недалеко от водителя, уселась, но стоило ей слегка откинуться назад, как спинка кресла упала, а вслед за спинкой упала и Таня…
На визг и грохот отреагировал водитель: резко затормозил и оглянулся. Его взору предстали дивные ноги в туфельках 35 размера, возвышающиеся над спинкой одного из кресел. Само тело вследствие резкого торможения переместилось куда-то в нижнее межкресельное пространство, и там его (тело) плотно заклинило. Тем не менее, ничего страшного не произошло. Да, доктор Таня немного испугалась (совсем немного, ибо это ведь было не самое опасное падение в ее жизни), но не было ничего сломано, уцелели и зубы, и маникюр, и даже каблуки.
Ровно через пять минут водитель извлек Танино тело, повторимся, в совершенно не пострадавшем состоянии. Сам процесс извлечения занял не более минуты, просто водителю понадобилось некоторое время, дабы успокоиться, отсмеяться и вдоволь налюбоваться дрыгающимися ножками детского врача второй квалификационной категории. Попутно заметим, что если бы категории присваивали не за стаж, а за ножки, так высшая категория доктору Тане была бы однозначно гарантирована, но это уже тема другого рассказа.
Итак, доктор Таня с легкостью выбрала единственное поломанное кресло из 40 возможных, что по нашей математической шкале невезучести может быть оценено в 40 баллов.
Такая результативность, как мы уже заметили, была по достоинству оценена коллективом больницы, доктор Таня надолго опередила доктора Гришу, и была единогласно утверждена самой невезучей.
Это гордое звание она, собственно говоря, и носила до тех пор, пока Гриша не отправился с нами в поход. Я вовсе не хочу сказать, что все это время Грише везло и с ним ничего не случалось. Случалось, разумеется. Но ситуации, когда невезучести можно дать математическую оценку, возникают довольно редко, поэтому сравнивать сложно. Ну сами подумайте: кроссовки сушились-сушились и высушились. Не повезло… Как это оценить? Или шел человек, поскользнулся и упал. Не повезло. Как это оценить в баллах невезучести? Вот и я не знаю…
Тем не менее, уже в первый день после отплытия произошел эпизод, позволивший Гришину невезучесть должным образом просчитать.

* * *

Мы отплыли после обеда.
Сама речушка (один из притоков Хопра) небольшая — в ширину метров 15—20, и тихая. Но плыли мы в разгар половодья, поэтому течение было быстрым, а ширина реки колебалась от 100 до 300 метров.
Всего три байдарки. В первых двух — женщины и дети, возглавляемые адмиралом. В связи с отсутствием Лины Гришина байдарка использовалась как грузовое судно, поскольку в ней (в байдарке) было много свободного места. Гриша плыл третьим, т. е. последним.
В общем, плыли мы себе и плыли, любовались пейзажами, обменивались впечатлениями, короче говоря, все было замечательно. Все было замечательно часа два. Потом я оглянулся и обнаружил, что за нами плывет лишь одна байдарка.
Гриши не было. Меня это совсем не испугало, поскольку мы только что миновали довольно-таки крутой изгиб реки, и Гриша, по-видимому, просто еще не показался из-за поворота. Тем не менее, все перестали грести и решили Гришу дождаться. Байдарки мирно дрейфовали по течению, прошло минут десять, но Гриша так и не появился. Приближался очередной поворот реки, надо было что-то делать. Что делать? Выбор, в общем-то, невелик — плыть назад против течения, что же еще.
Вы когда-нибудь плавали на байдарке против течения? Если плавали, то вы меня поймете. Если не плавали — вы просто должны поверить мне на слово: в этом нет совершенно ничего приятного и интересного. Особенно когда вы понятия не имеете, сколько придется так плыть и что вас ждет за поворотом. Особенно когда вы с ужасом думаете о без вести пропавшем товарище, а воображение рисует картины одну страшнее другой: промокшие спальники, утонувшая еда, разорванная байдарка…
Гриша был обнаружен после тридцатиминутной интенсивной гребли за вторым поворотом реки. Картина такая: ширина реки 200 метров, Гришина байдарка находится строго посредине, Гриша активно гребет нам навстречу.
— У тебя все нормально?! — кричим хором.
— Отлично.
— Ну, плыви к нам!
— Плыву.
Гриша продолжает активно грести, но тут мы начинаем понимать: ситуация явно нестандартная, поскольку Гриша машет веслом, а байдарка стоит на месте!
Опять беремся за весла и подплываем к Грише вплотную.
— Братец, ты ведь не плывешь, ты на месте стоишь!
— Не может быть! То-то я смотрю: гребу себе гребу, а догнать вас не получается!
— Гриша, похоже, ты сел на мель!
Гриша берет весло и строго вертикально опускает его в воду сбоку от байдарки. В тот момент, когда кончик весла касается дна, над водой остается сантиметров двадцать, не более. А всего в весле два метра длины!
— Ничего себе мель, — удивляется Гриша, — глубина 1 метр 80 см!
Гриша достает весло и опускает его с другой стороны байдарки. Результат аналогичный — 1 метр 80 см.
Мы подходим к Гришиной байдарке вплотную, плаваем кругами, присматриваемся, дергаем непослушное судно за борта, пытаемся ощупать дно.
В конце концов, все разъясняется. Гришина байдарка сидит на каком-то пне. Т. е. посреди реки торчит пень, верхушка которого всего лишь на несколько сантиметров скрыта под водой. Нос Гришиной байдарки приподнят, вот он (нос) на пень наехал, а Гриша этого даже не почувствовал.
Спасательная операция хоть и была непростой, но прошла гладко. Пень был в ширину сантиметров 30, не имел острых краев, байдарка не порвалась, в общем, приподняли нос, толкнули назад и в сторону… Гриша был спасен!
Как в процессе гребли против течения, так и в ходе самой спасательной операции в адрес Гриши было высказано немало нехороших слов. Тем не менее, после спасения все вынуждены были признать: винить Гришу не в чем. Пень был совершенно не виден и налететь на него мог бы любой.
Мог — любой! Но смог именно Гриша…

* * *

Вечером решили посчитать.
Математика несложная:
— ширина реки 200 м.
— ширина пня 0,3 м.
200 разделить на 0,3 — получается 600.
600 баллов невезучести!
Теперь доктору Тане надобно искать пустой киноконцертный зал, мест эдак на 700…

Странная ангина

poma21 — Sat, 25 Aug 2012 15:28:32 GMT

Утренняя планерка. Докладывает Маринка, дежурная медсестра.
— Всего в отделении 56 детей. За сутки поступило 9. Пять крупов, одна пневмония, три ангины. Самый тяжелый — трехмесячный Петренко в 117 боксе с коклюшем: в течение ночи четыре раза была остановка дыхания. Свободных мест нет.
— Как это — нет? А 114-й? Он должен быть свободен.
Маринка морщит нос, виновато улыбается…
— Евгений Олегович, не получилось, там… это… вечером поступила эта, ну в общем, ну короче… (пауза), ну короче… девочка. Мы ее побоялись в общую палату укладывать.
— Что за девочка? Возраст, диагноз?
— 14 лет, лакунарная ангина. Скорая привезла, кажется, из какого-то приюта для несовершеннолетних. При поступлении было 39,5, ругалась нехорошими словами, разбудила пол-отделения. Еле-еле уговорили сделать укол. Сейчас ведет себя нормально. Но каждые два часа ее надо выводить покурить, иначе грозится разбить окно. Евгений Олегович, вы только, пожалуйста, сами к ней на обход не ходите! Она эта… это… ну в общем, сами увидите…

* * *

На пороге 114-го бокса сидит, обняв швабру, санитарка Галина Михайловна. Увидела начальство, т. е. меня, вскочила.
— Здравствуйте, доктор! Вот, сижу туточки, девчонки посадили охранять.
— Здравствуйте, Галина Михайловна! Ну идите, работайте, мы тут сами разберемся.
Очень необычно звучит слово «мы»: я действительно иду на обход не один, а с кучей сопровождающих — со мной старшая медсестра, доктор Татьяна Владимировна и две медсестрички, заступившие на дежурство. Маринка перед уходом всех лично предупредила, чтоб следили за заведующим и одного в 114-й бокс не отпускали…
Захожу. В палате непривычный запах табака. Больной ребенок сидит на кровати и красит губы ярко-красной помадой. Зеркала у ребенка нет, так что вид соответствующий… И вид, кстати, совсем не детский, т.е. никакого ребенка я перед собой не вижу: вполне взрослая дама, рост около 170 см, вес килограмм 60, короткая стрижка, длинные ноги, немаленькая грудь, ну разве что выражение лица свидетельствует о том, что передо мной совсем юное существо.
В упомянутом лице главное — именно его выражение, поскольку самого лица практически не видно: румяна, тени, тушь, помада… Идущая сзади Татьяна Владимировна дергает меня за рукав и шепчет на ухо: «Правду Маринка сказала — когда ребенок узнал, что утром придет заведующий, а заведующий — мужчина, так сразу начала краситься и даже сказала, что ей надо ноги помыть…»
— Здравствуйте, — говорю я. — Меня зовут Евгений Олегович, я заведующий отделением, буду вас лечить. Как вас зовут?
Пациентка встает, кокетливо улыбается, протягивает руку, вроде как для поцелуя, и томно произносит:
— Кристина.
Процесс светского знакомства прерывает Алла Ивановна — старшая медсестра. Она опережает меня, отодвигает в сторону руку, протянутую для поцелуя, достает историю болезни и начинает громко докладывать:
— Ковалева Кристина, 14 лет, проживает в городе Курске, поступила вчера, 26 сентября, в 22.30. Доставлена скорой помощью из областного приемника-распределителя. Жалобы при поступлении на боль в горле и высокую температуру. Состояние средней тяжести. Диагноз — лакунарная ангина. Назначено лечение: пенициллин внутримышечно, полоскание зева, витамины…
Кристина Ковалева, явно огорченная столь бесцеремонным вмешательством в процесс знакомства, вздыхает и усаживается на кровать.
Алла Ивановна заканчивает доклад, я сажусь рядом с больной, начинаю осмотр.
— Приляг, Кристина.
Спокойно ложится. Щупаю живот. Мягкий, нигде не болит, печень и селезенка не увеличены.
— Присядь.
Спокойно садится. Так, увеличены и болезненны подчелюстные и переднешейные лимфоузлы, насморка нет.
— А ну, открой-ка рот.
Спокойно открывает.
Зев ярко-красный, миндалины отечные, их поверхность почти полностью покрыта гнойным налетом. Диагноз вполне очевиден — лакунарная ангина.
— Скажи, Кристина, раньше у тебя были ангины, горло болело?
— Не, никогда, первый раз в жизни такое.
— А глотать больно?
— Больно, но сейчас уже легче.
В общем, нет ничего удивительного: пенициллин при таких ангинах действует замечательно, а ведь уже два укола успели сделать, так что все вполне закономерно.
— Так, ну давай я тебя послушаю, — вставляю в уши фонендоскоп.
Кристина смотрит недобрым взглядом на медперсонал, окруживший кровать, затем поворачивает голову ко мне, ласково улыбается и говорит хриплым шепотом:
— Слушать не дам! Пусть они все уйдут, я ж стесняюсь…
— С-ч-а-с, разбежались, — возмущенно заявляет недипломатичная Татьяна Владимировна.
Пахнет конфликтом. Приходится брать инициативу в свои руки и начинать командовать.
— Так, с диагнозом все понятно, лечение продолжаем. А теперь оставьте нас вдвоем, мы пообщаемся.
Послушный медперсонал робко и неохотно пятится к дверям, выходящая последней Алла Ивановна говорит:
— Мы вас здесь рядом подождем. Если что — зовите!
Осмотр прошел без приключений. Легкие и сердце в порядке. Правда, на глубоком вдохе слегка покашливает, но для курильщика, точнее курильщицы, это дело вполне обыкновенное.
— Ты как в Харьков попала, Кристина? Где родители?
— Убежала из дома. Мамка достала. Ни с кем не разрешает дружить…
— Так ты сама убежала или с подружками?
— Да нет у меня никаких подружек, они все дуры. У меня только друзья! И много взрослых друзей. И вообще, я пока сюда ехала, со столькими познакомилась!
— А ехала долго?
— Две недели…

* * *

После обхода возвращаюсь в свой кабинет. Не дает мне покоя Кристина Ковалева со своей ангиной. Странная ангина какая-то. Внешне — типичная лакунарная. Но что-то в ней не то… Ну невозможно это ни описать, ни передать. Чувство необычности, нестандартности где-то в подсознании. Просто когда ты заглянешь в сто тысяч детских ртов и увидишь тысячу ангин, то начинаешь понимать: что-то здесь не так, именно эта болезнь не такая, именно этот пациент не такой, как другие.
Кристине явно лучше. И судьба ее в нашей больнице предрешена, я уже на таких Кристин насмотрелся: как только станет лучше — убежит. И сделать ничего нельзя. Охраны у нас нет, решеток на окнах нет, прочных дверей нет, лишних медсестер нет… Закроем дверь — разобьет окно, спрячем обувь — украдет тапочки и т. д.
С одной стороны, чего ж тут морочить себе голову? Пенициллин действует. Значит, вылечим. Тем не менее, надо предпринять меры на случай побега, поскольку лечение явно не удастся довести до конца. Значит, придется уколоть бициллин (бициллин — это такой вариант пенициллина, который после одной инъекции действует целые сутки, или целую неделю, или целых три недели — в зависимости от варианта бициллина).
С другой стороны, никак не покидает меня ощущение неправильности, необъяснимости всего происходящего. Первый раз в 14 лет столь тяжелая стрептококковая ангина? Такое редко бывает, если уж есть склонность к ангинам, так заболевают намного раньше. Стафилококка здесь быть не может, тогда бы не помог пенициллин. Инфекционный мононуклеоз? Однозначно нет: печень не увеличена, носовое дыхание не затруднено, опять-таки, пенициллин помогает.
И вдруг осенило! Неужели… Не может быть! Может! Ах, как интересно! Нет, я про такое в специальной литературе читал, разумеется, но никогда не видел, да и как мне было увидеть ТАКОЕ в детской больнице!
Ну судите сами: первая ангина в 14 лет, ангина у девочки, которая дружит только с мальчиками и со взрослыми мальчиками, ангина у девочки, которая 230 км от Курска до Харькова ехала 2 недели, дружа со всеми подряд!
Гонококк?! А почему бы и нет?!

* * *

Теперь позволю себе небольшое научно-популярное объяснение, дабы ввести читателей в курс происходящего.
Итак, гонококк — это микроб, возбудитель гонореи. Болезни, прекрасно знакомой (по крайней мере, теоретически) большинству. Гонококк поражает слизистые оболочки — там он размножается и, соответственно, именно там вызывает воспалительный процесс.
В подавляющем большинстве случаев (практически всегда) речь идет о воспалении в области мочеполовой системы, т.е. гонорея — классическая венерическая болезнь. Очень-очень редко «кто-то, кое-где у нас порой», будучи больным гонореей или носителем гонококка, находит в себе силы для разнообразного секса, и тогда вполне возможно гонококковое поражение полости рта — гонококковая ангина.
Симптомы гонококковой ангины совершенно аналогичны тем, что возникают при ангине обыкновенной, т. е. стрептококковой. Опять-таки лечится гонококковая ангина точно так же, поскольку большинство антибиотиков, действующих на стрептококк, действуют и на гонококк. Это, кстати, дополнительный аргумент, дополнительное объяснение факта и дополнительный ответ на вопрос о том, почему гонококковая ангина не диагностируется почти никогда.

* * *

Итак, гонококк?! Почему бы и нет?!
Это можно доказать? Можно и несложно: надо взять мазок из зева и провести бактериологическое исследование.
Но несложно это лишь теоретически. История, которую я описываю, происходит в 1991 году. Совсем недавно по телевизору рассказывали о том, что «в СССР секса нет». Интернета нет. Продающихся на каждом углу книг с названиями типа «Библия секса» или «Больше любви — хорошей и разной» тоже нет. Мало кто знает, что такое видеомагнитофон. А про DVD еще никто слыхом не слыхивал.
И в этих условиях, в столь сложной общественно-политической обстановке, я в детской (!!!) больнице напишу в листе назначений: «взять мазок из зева на гонококк»! И кто меня после этого поймет? И каких объяснений потребует тот, кто понять не сможет?
Но любопытно, просто сил нет! Да и, что греха таить, однозначно присутствует здоровое профессиональное честолюбие: не просто предположить редкий диагноз, а доказать его — это ж каждому врачу и лестно, и приятно…
Как быть? Если я сейчас подойду к медсестричке Лидочке и скажу: «у Ковалевой в 114-м возьмите из зева мазок на гонококк», — так работа всего отделения будет парализована как минимум до утра.
Поэтому иду на хитрость. Звоню по домофону и прошу:
— Лидочка, надобно у Ковалевой прямо сейчас взять из зева мазок на флору и чувствительность к антибиотикам. Пробирку занесете ко мне в кабинет.
Через 10 минут у меня в руках пробирка и бланк направления в лабораторию, исписанный аккуратным Лидочкиным почерком. Бланк уничтожаю, пишу новое направление: «Ковалева Кристина 14 лет, 1-е отделение, 114 бокс. Лечащий врач — Комаровский. В бак. лаб. Мазок из зева на гонококк». Отношу в лабораторию.

* * *

Кристина Ковалева покинула больницу через два дня после нашего с ней знакомства. Санитарки разносили по палатам ужин, поэтому охрана возле 114 бокса временно отсутствовала. Девочка вышла в коридор, юркнула в пустой манипуляционный кабинет, там аккуратно открыла окно… Само собой разумеется, что дежурила в этот вечер Татьяна Владимировна: врач, о невезучести которого ходят легенды. Полночи Татьяна Владимировна звонила в милицию, информировала персонал приемника-распределителя и писала покаянную объяснительную записку, готовясь к утренней встрече с главным врачом.
Утром я ругал медсестер, меня ругал главный врач, потом мы все дружно писали объяснительные. К обеду инцидент был исчерпан. Больше мы о Кристине никогда и ничего не слышали.

* * *

Софья Наумовна давно на пенсии, но на пенсию прожить нельзя, вот и работает. Если же честно, то пенсия здесь ни при чем: работа — это фактически и есть жизнь Софьи Наумовны, и так было всегда. Муж не вернулся с войны, детей завести не успели… Софья Наумовна — уважаемый человек. Орденоносец, коммунист, член профкома.
Софья Наумовна — наш врач-бактериолог. Золото, а не человек! Добрая, отзывчивая, безотказная! И профессионал, каких мало.
Больница большая, персонала — 400 человек. Если у кого-нибудь личные проблемы или с друзьями неприятности, если мазок какой нужен — все без стеснения к Софье Наумовне. А чтоб не перепутать анализы, чтоб знали в лаборатории, дескать, это не больной ребенок, что в больнице лежит, а кто-то из своих, так вот, чтоб не перепутать, издавна заведен такой порядок: на бланке направления пишут три маленькие буквы: «амб.» — значит, пациент амбулаторный, пришлый, так сказать. И анализ этот надо не в историю болезни подклеивать, а передать лично в руки врачу, который данного больного на обследование направил.
Таких «амб.» анализов в любой больнице полно. Ну и в нашей хватает. Поэтому удивить Софью Наумовну мазком на гонококк невозможно. На это я, собственно, и рассчитывал, но до конца не рассчитал и бдительность Софьи Наумовны недооценил…

* * *

В суматохе и текучке про мазок из зева совсем забыл. Пришлось вспомнить: на следующий день после исчезновения Кристины у меня в кабинете зазвонил внутренний телефон. Звонила Софья Наумовна.
— Женечка, у вашей знакомой таки крупная неприятность. Таки гонококк, и так много! Кстати, очень чувствительный к пенициллину. Только будьте в следующий раз повнимательней!
— Спасибо, Софья Наумовна, но в каком смысле повнимательней?
— Сразу в двух смыслах!
— ???
— Во-первых, забыли написать «амб.».
— Да нет, не забыли, это у нас в отделении такой ребенок лежал…
— Вы не шутите? Кошмар! Тогда «во-вторых» — это уже не к вам, а к вашим невнимательным медсестрам.
— А они что натворили?
— Ой, Женечка, вы, наверное, на них рассердитесь, но не ругайтесь, они все перепутали и в анализе на гонококк написали «мазок из зева», представляете! Таки анекдот просто.
— Софья Наумовна, ругать некого и не за что — это действительно мазок из зева!
— Но это же действительно гонококк! Я точно не перепутала!
— Все нормально, спасибо, Софья Наумовна, сейчас подойду, и мы...
Договорить я не успел. Софья Наумовна повесила трубку.
Эх, до чего ж все-таки приятно! «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!» Ай да доктор! Такой диагноз вычислил! История болезни уже в архиве, и диагноз «лакунарная ангина» давно уже прошел по всей статистике, и никто эту статистику менять не будет, но анализ этот я сохраню! Буду его показывать и своими диагностическими способностями хвастаться!

* * *

В лаборатории суматоха. Все носятся, пахнет нашатырным спиртом. Кто-то истерически хихикает. Из кабинета заведующей слышен крик:
— Кто тебя за язык тянул, ты что, самая умная? Пусть бы Комаровский сам и объяснял, откуда что берется! Ну разве можно так с пожилым человеком…
Здесь явно не до меня. Заглядываю в бактериологию. Вокруг Софьи Наумовны суетятся несколько человек. Кто-то измеряет давление. Кто-то что-то капает в стакан с водой, кажется, корвалол… И здесь мне, похоже, не место. Иду в комнату к девчонкам-лаборанткам (лаборантки — это средний медперсонал, т. е. как медсестры, только работают в лаборатории).
— Ну, подруги, кто-нибудь мне объяснит, что здесь у вас произошло?
Подруги улыбаются, хихикают, потом, перебивая друг друга, начинают хором рассказывать…
Выясняется следующее. У них было праздничное обеденное чаепитие: Ирка накрывала стол, потому что у нее позавчера была свадьба (как позже выяснилось, третья по счету). Все уже сидели за столом, ждали только Софью Наумовну, которая с кем-то (как позже выяснилось, со мной) необычно долго разговаривала по телефону.
Потом Софья Наумовна буквально вбежала в комнату, она была очень возбуждена, странно заикалась, что-то бормотала, в руках держала бланк какого-то анализа. Остановилась посреди комнаты, обвела взглядом присутствующих и вдруг как-то сразу упокоилась и начала говорить очень медленно и понятно:
— И кто-нибудь таки может мне объяснить, с каких это пор гонорея стала передаваться воздушно-капельным путем?
Ну мы ж все молчим, сами ничего не понимаем… А Наумовна не унимается:
— Нет, вы таки не молчите, вы люди молодые, грамотные, вот и объясните мне, как гонококк может попасть в рот!? Это ж как надо было не соблюдать правила гигиены, чтоб…
А тут Ирка заявляет:
— Софья Наумовна, а при чем здесь гигиена?
Наумовна как-то так растерялась, посмотрела на нее удивленно и говорит:
— Если не гигиена, тогда что?
Мы ж опять все молчим, а Наумовна к Ирке прицепилась и не унимается: дескать, раз ты такая умная и вообще такая опытная — третий раз замуж вышла, — так расскажи мне, пожилому человеку, что к чему и зачем…
Ну Ирка и рассказала…
Теперь вот Ирку воспитывают, Наумовну откачивают, чай остыл, а виноват во всем заведующий первым отделением…

* * *

Я действительно чувствую себя неловко: со своей диагностикой испортил людям праздник… Тем не менее, поговорить с Софьей Наумовной однозначно надо — утешить, извиниться, успокоить.
Направляюсь в баклабораторию. Потихоньку приоткрываю дверь, заглядываю…
В комнате двое — Наумовна и главный врач. Информация у нас поставлена хорошо, ясное дело — вся больница уже в курсе.
Главный делает вид, что меня не видит, но под столом грозит кулаком. Софья Наумовна сидит к двери спиной, о моем появлении не догадывается, продолжает говорить:
— Вы же знаете, Николай Иванович, я ему многое прощала — молодой, энергичный, говорит хорошо, да и нравился он мне больше всех! Я, можно сказать, даже любила его. Все. Разочаровалась окончательно. Это последняя капля, до такого довести, чтоб дети…
Предательски заскрипел пол. Чувствую себя крайне неловко, но Софья Наумовна ласково мне улыбается:
— Ой, Женечка, заходите, посидите с нами.
— Посижу с удовольствием, только, Софья Наумовна, я никого не доводил, эта девочка…
— А вы здесь при чем, Женечка?
— Услышал нечаянно про ваше разочарование…
— О чем это вы? Ой, вы слышали, как я Николай Иванычу жаловалась! Ну что вы, я же не про вас, я вас всегда любила и люблю по-прежнему. Это я про Горбачева, это ж до чего довел страну, если дети таким занимаются!

* * *

Потом в коридоре главный взял меня за пуговицу халата, заглянул в глаза и строго сказал:
— Евгений Олегович, я тебя очень прошу: если еще раз у тебя подобные диагностические догадки возникнут, так ты уж будь добр, не поленись, напиши на бланке три буковки: «амб.» — нельзя же, в конце концов, такими ценными кадрами рисковать…

Прививки и независимость Косово: что общего?

poma21 — Sat, 25 Aug 2012 15:26:52 GMT

В феврале этого года Косово объявило о своей независимости. Какие-то страны независимость признали, какие-то не признали.

У каждого, кто признавал или не признавал, были свои аргументы «за» и свои доводы «против».
Лично я был искренне удивлен, когда прочитал следующее: «Украина еще не определила свою позицию относительно статуса Косово. Об этом сообщил президент Виктор Ющенко в Днепропетровске. Он сказал, что дал поручение министру иностранных дел Украины провести двусторонние консультации со стратегическими партнерами Украины - ЕС, Россией, США и прочими для приближения к принятию решения».
Т. е. как бы существовала где-то неведомая и непризнанная республика, ничего мы о ней не знали, да и вообще о ней не думали. И вдруг на тебе, как гром среди ясного неба, независимость какая-то приключилась, а мы в первый раз об этом услышали, поэтому мнения у нашего государства никакого нет, мы будем уточнять, советоваться, в общем, мы дали поручения, а пока ждем: чем оно кончится…

* * *

В нашем государстве, как, впрочем, в любом другом государстве, детям и взрослым делали и продолжают делать прививки. Во вторник, 13 мая, в городе Краматорске Донецкой области случилась страшная, непоправимая беда — через 12 часов после прививки от краснухи и кори скончался 17-летний мальчик.
Вследствие трагедии абсолютное большинство средств массовой информации разразилось комментариями, в которых подробно анализировались обстоятельства трагедии. Мы ничего не знаем о мальчике, мы не знаем ничего о том, кто и как оказывал ему медицинскую помощь, но мы твердо знаем: мальчик погиб вскоре после того, как ему была введена вакцина от кори и краснухи индийского производства.
Связь двух этих явлений представляется абсолютно очевидной. Отсюда сенсационный вывод: прививка убила человека, и еще более сенсационный вывод: прививки убивают людей! Прививки — зло.

* * *

Когда человек умирает от инфекционной болезни, это обычно. Это совсем не повод для наших журналистов писать об этом. Ну заболел, ну умер. Если каждый раз, когда кто-то умирает от кори, коклюша, дифтерии, гепатита В, бешенства, менингококковой или гемофильной инфекции и т. д. — так вот, если про каждую такую смерть писать, то писать придется каждый день. Поэтому давайте повторимся: это обычно. А вот смерть от прививки — необычно.
Выставить злом болезнь — что ж здесь особенного!
А выставить злом самый эффективный за всю историю человечества способ борьбы с инфекциями — это здорово, это настоящая сенсация!
Ну и выставили от души. Более того, вдруг на всех телеканалах и во всех новостных программах стали показывать специалистов — врачей, иммунологов, вирусологов и т. д., которые с умным и многозначительным видов вещают: прививки — это плохо, мы всегда об этом говорили, но нас не слушали…

* * *

Тем не менее, очень все-таки хочется узнать: а есть ли у нашего государства политика касательно прививок?
В конце концов, в стране практически нет человека, которому бы в течение жизни не сделали ни одной прививки. Т. е. прививки — это явление, которое затрагивает абсолютно всех. На прививки государство тратит огромные деньги. Бюджетные деньги, наши деньги.
Еще раз: у нашего государства есть четко сформулированная политика касательно прививок?
Понятно, что очень сложно выработать политику относительно данной вакцины от кори и краснухи, поскольку даже для специалистов это кот в мешке: мы о ней в принципе ничего не знаем.
Но ведь средства массовой информации, однозначно и без тени сомнения осудив вакцину-убийцу, на этом не останавливаются и объявляют преступлением все прививочное дело в целом.
А государство может что-нибудь сказать? Может внятно объяснить своим жителям: прививки — это хорошо или прививки — это плохо?
Государство молчит. Неужели тема, затрагивающая каждого жителя страны, не достойна выступления президента, премьера, спикера парламента?
Неужели никто не может четко и внятно сказать своему народу: ребята, прививки — это благо. Пришла беда. Мы сделаем все, чтобы разобраться.
Или опять-таки четко и внятно сказать: я, ваш президент, считаю, что прививки — это зло, и мы будем это искоренять!
Но то, что происходит сейчас, абсолютно аналогично ситуации с независимостью Косово: похоже, Украина еще не сформулировала свою позицию. По крайней мере, реакция главы государства аналогичная, только теперь уже поручения даны не министру иностранных дел, а министерству здравоохранения, СБУ и прокуратуре.
Пока проходит разбирательство, страсти накаляются. А государство молчит.
Нет, государственные чиновники говорят, но говорят разное. Санитарные врачи утверждают, что прививки нужны. Следом за ними выступает заведующая иммунологической лабораторией в государственном НИИ, и сообщает, что прививки не нужны. Но как же так получается: можно работать на государство, получать от него зарплату и утверждать абсолютно противоположные вещи? Получается, можно, поскольку государство еще не разобралось.
Т. е. как бы существовали где-то неведомые и непонятные прививки, ничего мы о них не знали, да и вообще о них не думали. И вдруг на тебе, как гром среди ясного неба, все про эти прививки говорят, обсуждают, а мы в первый раз об этом услышали, поэтому мнения у нашего государства никакого нет, мы будем уточнять, советоваться, в общем, мы дали поручения, а пока ждем: чем оно кончится…
Сложно быть лидером!
Кто его знает, как слово повернется: скажешь, что ты за прививки — куча народу за тебя не проголосует, скажешь, что против — другая куча от тебя отвернется.
Самое надежное — отмолчаться. Тем более, что пресса уже за нас все решила, одни названия публикаций чего стоят: «Прививка смерти», «Нас убивают» и т. п.
Помолчим.
Потом те же журналисты будут снимать репортажи о том, как некий будущий депутат дарит больнице аппарат для УЗИ — очень удобно диагностировать врожденную краснуху!
Помолчим.
Мы ведь молчали, когда в 2006 году пять (!) молодых людей умерли от кори!

P.S.
НОВОСТИ:

12.05.08

20.05.08

25.05.08

26. 05. 08

Этих молодых людей убил не футбол! Их убил преступно-безответственный человек, не закрепивший футбольные ворота!
Хорошо хоть, у нас есть четко сформулированная позиция касательно футбола. Футбол — это хорошо, и неудивительно, что сам президент вручает победителю кубок! Футбол — это хорошо, мы всегда найдем деньги на хороших футболистов, и нам подачек от ФИФА не надо!

P.P.S.

Наивный сценарий репортажа.

Видеоряд: флаг Украины, пшеничное поле, голубое небо, река Днепр, панорама Киева, толпа веселых молодых людей на ступеньках университета…
Голос за кадром: эксперты Всемирной Организации Здравоохранения считают, что для предотвращения эпидемии кори и краснухи необходимо провести массовую иммунизацию населения страны в возрасте от 16 до 29 лет. Поскольку это решение затрагивает 8 млн. жителей нашей страны, причем не просто жителей, а жителей в самом цветущем и активном возрасте, так нет ничего удивительного в том, что обсуждение столь важного вопроса вынесено на заседание Совета национальной безопасности, который провел лично президент.
По итогам заседания правительство заверило журналистов в том, что государство не пожалеет средств для приобретения самых качественных вакцинных препаратов!
Заключительная сцена: улыбающиеся сын президента и дочь премьер-министра, держась за руки, рассказывают журналистам о том, что им только что была сделана прививка от кори и краснухи…

Прививки: муки выбора

poma21 — Sat, 25 Aug 2012 15:25:51 GMT

Начну с того, что познакомлю читателей с сообщением из британского журнала «The Lancet» (2007 год). Сразу же замечу, что нет, пожалуй, в медицинском научном мире издания более авторитетного. Текст (с существенными сокращениями):

Смертность от кори снизилась в мире на 60% по сравнению с 1999 г.

«Смертность от кори снизилась на 60% с 873 000 в 1999 г. до 345 000 в 2005 г., согласно результатам исследования, проведенного группой экспертов ВОЗ. Успехи в борьбе с корью ученые относят на счет вакцинации, особенно в странах Африки и Тихоокеанской Азии...
Следующей целью, которую ставит ВОЗ, является сокращение смертности от кори в мире на 90% в период времени с 2000 по 2010 г. Достижение этой цели вполне реально при сохранении по крайней мере на нынешнем уровне тех политических и финансовых усилий, которые направлены на борьбу с корью.»

Читатели, изрядно начитавшиеся в последнее время многочисленных антипрививочных материалов, имеют реальную возможность задуматься.
Оказывается, корь — это не «легкая детская болезнь», а болезнь, от которой умирают сотни тысяч людей.
Оказывается, аргумент «не надо делать прививки, тогда все будут болеть корью в детстве, а значит, болеть легко» не срабатывает — вот как раз там, где прививки от кори не делают, там тысячи, точнее, сотни тысяч и умирают.
Корь — достаточно тяжелая вирусная инфекция, нередко протекающая с очень высокой температурой, с судорогами, с явлениями крупа, с серьезными осложнениями. Типичные осложнения кори — пневмония, отит, энцефалит.

В допрививочные времена:
• заболеваемость корью была всеобщей, т. е. корью болели все;
• никогда, нигде и ни при каком уровне развития медицины смертность от кори не была меньше 1%;
• корь занимала первое место среди детских инфекций по уровню заболеваемости и смертности.

Еще раз обращаю внимание: 1 из 100 детей, умирающий от кори, — это было в лучшем случае! На самом деле среди детей в возрасте от рождения до двух лет смертность была около 25%, а в возрасте от 3-х до 6-ти лет — около 3%.
Ситуация резко изменилась после того, как в медицинской практике стали применяться антибактериальные средства (сульфаниламиды и антибиотики). И вовсе не потому, что они действуют на корь (корь — инфекция вирусная, так что лечить ее антибиотиками бесполезно). Но именно бактериальные осложнения кори, прежде всего пневмония в большинстве случаев определяют тяжесть и смертность при этой болезни. Неудивительно, что с внедрением антибиотиков заболеваемость не изменилась, а вот смертность уменьшилась в десятки и сотни раз: теперь она уже колебалась в пределах 0,01—0,8%.
Такой она (смертность) остается и сейчас, что подтвердила вспышка кори в Украине в 2006 году: 46 000 заболело, 5 умерли.

Теперь судите сами:
— 1999 году от кори умерло 873 тысячи человек, прежде всего в странах Африки и Азии;
— изыскали средства и начали компанию по массовой вакцинации от кори;
— привили миллионы людей;
— в 2005 году умерло 345 тысяч человек.

Таким образом только за один год (!!!) благодаря прививкам было спасено более чем полмиллиона (!!!) человеческих жизней (873 тысячи — 345 тысяч = 528 тысяч), а за время компании по активной противокоревой вакцинации — 2,3 млн жизней!
Это никак нельзя оспорить. Это абсолютно очевидный факт, ибо во всех остальных смыслах ничего не изменилось: не повысился уровень жизни, не прекратились войны, не исчез СПИД, не улучшилась санитарно-эпидемиологическая обстановка.
Обратите внимание и на то, что на 345 тысяч лишь за один год (!) погибших, приходится не меньше миллиона, ставших инвалидами (потерявших зрение, получивших пожизненные неврологические расстройства) или умерших от других присоединившихся инфекций, поскольку именно корь вызывает тяжелейшую депрессию иммунитета.
Может ли прививка от кори убить человека? Может. Вероятность этого 1: 1 млн. Таким образом, если учесть, что в рамках прививочной компании было привито 360 млн людей, можно предположить, что 360 человек погибли из-за прививки.
Итак, на одной чаше весов 2 300 000 человеческих жизней, на другой — 360 человек погибших после проведения прививок.
Кто-то знает способ, как спасти людей от кори, заплатив меньшую цену?
Кто знает — пусть поделится!
Фактически мы выбираем из двух зол. И альтернативы у нас нет. Страшный выбор. Нелегкий. Но ведь перед выбором (страшным, нелегким, но очевидным) нас поставили не прививки, а именно корь!!! Она есть, и никуда она не денется, но какой урожай она соберет — это уже зависит от нас! И мы можем уменьшить размер дани, совершенствуя вакцины и сам прививочный процесс.
Но сделать прививки абсолютно (!) безопасными невозможно. И даже если будет умирать 1 ребенок на 100 млн, то с точки зрения родителей этого ребенка, все прививки — преступление и абсолютное зло. И родителей этого ребенка можно понять.
На уроках физкультуры в школах погибает намного больше детей, нежели от прививок.
Падающие сосульки убивают больше людей, чем прививки.
Смертельные анафилактические реакции на антибиотики и на укусы насекомых встречаются многократно чаще, чем подобные же реакции на прививки.
Ингаляции «над кастрюлькой» приводят к тяжелейшим ожогам и смерти детей намного чаще, чем прививки.
Про автомобили, купание в водоемах, отравления, наркотики и говорить не хочется — все очевидно…
За что же так набросились на прививки? Почему самое значимое, самое очевидное, самое бесспорное достижение медицины пытаются оболгать, дискредитировать, объявить преступлением и бизнесом на людском горе?
Об этом мы еще поговорим…

Прививки: риск, опасность и ответственность.

poma21 — Sat, 25 Aug 2012 15:21:36 GMT

Это было больше 20 лет назад, но я до сих пор помню, что девочку эту звали Света и что ей было 9 лет. Я работал врачом в детской реанимации. Свету привезли в 19 часов. У нее был синдром Лайелла.
Что такое синдром Лайелла? Это один из вариантов кожной аллергии, который могут провоцировать самые разнообразные лекарственные препараты. Почему это происходит, не знает никто. Как это предсказать, не знает никто. Как это предотвратить, не знает никто.
Нет, наверное, более страшного проявления лекарственной аллергии, чем синдром Лайелла. Через несколько часов после приема лекарства резко повышается температура тела, затем вся кожа краснеет и на ней начинают появляться огромные пузыри, как при ожоге II степени… Пузыри лопаются, с живого человека буквально слазит кожа. То же самое происходит и со слизистыми оболочками…
Без лечения умирают все. В лучших клиниках мира смертность 25—50%.
У девочки Светы был насморк, температура 37,5 и болело горло. Вызвали участкового педиатра — не потому, что ребенку плохо, а потому, что нужна будет справка в школу. Педиатр назначил нафтизин в нос, мукалтин от кашля и бисептол. Нафтизин закапали, мукалтин проглотили (это было в домашней аптечке), тут как раз пришел с работы папа, и его послали в аптеку за бисептолом.
Таблетку бисептола съели в 17.30, через 20 минут резко покраснела кожа, сразу вызвали скорую помощь; к моменту поступления в нашу реанимацию уже появились пузыри…
Девочка Света, 9-ти лет, умерла через два дня. Ее хоронили в закрытом гробу…
Два эпизода сохранились в моей памяти — они как фотография отпечатались где-то в подсознании, но я вижу и помню, как будто это было вчера:
— Светочкин папа — здоровенный мужик, который стоит в коридоре возле отделения реанимации, он уже знает, что шансов практически нет, он не понимает, что я ему говорю, он просто повторяет каждую минуту одну и ту же фразу: «если что случится — ей тоже не жить» — и мы все, находящиеся рядом, знаем, что он имеет в виду участкового педиатра;
— а потом клинико-анатомическая конференция — это такое мероприятие, которое проводится в любой клинической больнице: каждый случай смерти подробно разбирается с участием патологоанатома и всех, кто имел отношение к диагностике и лечению… В дальнем и темном углу конференц-зала сидит незаметная женщина в серенькой кофточке — это Светочкин участковый педиатр, ей не больше 30, но она кажется маленькой, несчастной старушкой. И все присутствующие стараются ее не замечать, нам всем очень неудобно, поскольку нам повезло, а этой женщине — нет!
Десятки тысяч врачей назначают бисептол. Миллионы людей глотают бисептол. А потом с одним человеком и с одним врачом случается беда.
Почему это происходит, не знает никто.
Как это предсказать, не знает никто.
Как это предотвратить, не знает никто.
Но человек либо погибает, либо становится инвалидом, а врач всю оставшуюся жизнь терзается и думает о том, что ведь если бы он ничего не назначил или если бы он назначил что-то другое, то как бы все было замечательно…

* * *

Каждый раз, когда врач назначает ЛЮБОЕ лекарственное средство, в этом есть элемент риска. Риска для пациента и риска для врача. Чем больше у вас пациентов, чем эти пациенты тяжелее, чем больше лекарств вы используете, тем выше вероятность того, что кто-то придет вас убивать, вам мстить, судиться с вами…
Врачи с этим вечно присутствующим риском смирились. Если каждый раз, назначая антибиотик, я буду думать о том, чем это может закончиться, я просто сойду с ума… Это крест профессии, от этого некуда деваться.
Еще раз повторюсь: ощущение риска у врача в подсознании. Не можешь с этим смириться — врачом тебе не быть. Пациент о риске не знает ничего. Более того, в большинстве случаев знать ничего не хочет. Пациент хочет золотой таблетки…
После того как случается страшное и непоправимое, главный лозунг обвинителей звучит так: почему нам ничего не рассказали? Почему вы, врачи, скрыли от нас правду?! Почему не объяснили, что использование этого сиропчика, этой таблетки, этой вакцины может быть опасным?!
Мы хотим знать! Правду! Мы должны быть информированы, мы должны сами решать, рисковать нам здоровьем наших детей или нет!

* * *

Вы действительно хотите знать?
Ну что ж, я не буду сейчас вам рассказывать о прививках. Я вам расскажу о лекарстве, которое имеется практически в каждом доме, где есть маленький ребенок.
Речь пойдет о парацетамоле.
Парацетамол — препарат с жаропонижающим и обезболивающим действием, лекарство уникальное по своей безопасности. Доказательство этому — почти во всех странах он относится к безрецептурным средствам, свободно продается в аптеках.
Почти все крупные фармакологические компании выпускают парацетамол. Панадол, эффералган, калпол, доломол, мексален, тайленол — все это парацетамол.
У вас есть дома сиропчик панадола? У вас есть свечи эффералган? Значит, у вас дома есть очень эффективное и очень безопасное жаропонижающее средство.
Теперь я вам рассказываю, что может быть после приема парацетамола.
Итак, после приема парацетамола может возникнуть синдром Лайелла, а также синдром Стивенса-Джонсона. Синдром Стивенса-Джонсона похож на синдром Лайелла, только поражается не вся кожа, а процентов 20—30, поэтому шансов выжить намного больше. Кожные поражения после приема парацетамола очень разнообразны: иногда возникает сильный зуд без каких-либо внешних проявлений, но чаще все-таки зуд сочетается с сыпью, с покраснением кожи, с ее отеком, нередко поражение кожи сочетается с поражением слизистых оболочек полости рта, дыхательных путей, глаз.
Центральная нервная система может реагировать на прием парацетамола головокружением, нарушением ориентации в пространстве, вполне возможны навязчивые движения, расстройства поведения и психики.
После приема парацетамола может резко снизиться уровень сахара крови, может даже развиться гипогликемическая кома.
Реагировать на прием парацетамола может и система кроветворения. Возможна анемия и гемолитическая анемия, т.е. анемия из-за гемолиза (разрушения, растворения) эритроцитов. Под воздействием парацетамола гемоглобин может менять свои свойства и превращаться в метгемоглобин — гемоглобин, в котором железо не двухвалентное, а трехвалентное — как следствие, гемоглобин не может выполнять свои главные функции — быстро соединяться и быстро расставаться с кислородом и углекислым газом. Скопление метгемоглобина приводит к дыхательной недостаточности (одышка, синюшность кожи, боли в сердце). Влияет парацетамол не только на эритроциты, но и на другие форменные элементы крови. Возможно снижение уровня тромбоцитов с появлением расстройств свертывания крови, может уменьшаться количество лейкоцитов и возникать острый иммунодефицит, иногда костный мозг полностью прекращает вырабатывать гранулоциты (нейтрофилы, эозинофилы)…
Почки, в свою очередь, могут реагировать на парацетамол развитием воспалительных процессов, в частности гломерулонефрита, иногда возникает некроз (омертвение) определенных анатомических структур почек (капилляров, сосочков, непосредственно ткани почек), почка перестает выполнять свои функции, возникает почечная недостаточность…
Воздействие парацетамола на систему пищеварения иногда проявляется тошнотой, рвотой, болями в животе, возможны самые разнообразные поражения печени, вплоть до ее некроза.
Обращаю внимание: все вышеописанное может возникнуть у любого человека при использовании парацетамола в обычной лечебной дозе.
Почему это происходит, точно не знает никто.
Как это предсказать, не знает никто.
Как это предотвратить, не знает никто.

* * *

Теперь, засовывая младенцу в попу свечку эффералган, или предлагая ему же сладкий панадол, или лично глотая таблетку тайленола, вы информированы: существует вероятность того, что эта свечка, этот сироп или эта таблетка может быть последней свечкой, последней ложкой сиропа или последней таблеткой в вашей жизни или в жизни вашего ребенка. Вероятность эта ничтожно мала — 1 случай на 10 миллионов, но вы ведь очень хотели об этом знать.
Теперь вы знаете!
ВАМ СТАЛО ЛЕГЧЕ?
Вы больше не будете использовать парацетамол?

* * *

Каждый раз, когда врач назначает лекарство, каждый раз, когда вы лекарство принимаете лично или даете своему ребенку, вы рискуете. Но не принимая и не давая, вы тоже рискуете.
Искусство лечения состоит в том, чтобы лечение не было опаснее болезни!!!
Скарлатина. Без антибиотика риск ревматизма или гломерулонефрита почти 50%. Риск серьезных последствий антибиотикотерапии — 1%. Выбрали?
Вирусный насморк. При правильной помощи (режим, диета, питье) лекарства не нужны, и риск равен нулю. С лекарствами он есть. Выбрали?
Риск умереть от прививки 1 на 1 000 000.
Риск умереть от кори 1 на 1000. Правда, есть еще риск корью заразиться, но он не очень высок, поскольку есть «куча оболваненных медицинской мафией родителей», которые не знали правды и прививку от кори своим детям все-таки сделали.
И благодаря им, этим оболваненным, мы теперь можем себе позволить яро защищать права, проявлять заботу о здоровье нации, учить врачей тому, как они должны говорить правду, и своих детей не прививать. Мы умные! Мы — антивакцинаторы!
И что особо интересно: если 95% якобы дураков выберут прививку, то 5% «очень умных» могут не прививаться, поскольку если 95% привиты, так вирус кори не сможет циркулировать в принципе.

* * *

Вы очень хотите узнать про побочные эффекты прививок, про то, что может быть с вашим ребенком после прививки?
Вы пишете об этом письма, вы требуете информации, требуете правды!
Может быть, для начала вы узнаете правду про коревой энцефалит, про дифтерийный круп, про то, что испытывает ребенок с коклюшем, когда минуту не может совершить вдох. Давайте я расскажу вам про мальчика 16-ти лет, который был три месяца на искусственной вентиляции легких из-за столбняка, про то, как задыхаются и умирают дети от эпиглоттита (воспаления надгортанника) и про то, что вызывает этот эпиглоттит гемофильная палочка…
Я готов рассказать, но именно сейчас я хочу, чтобы меня услышали те, кто сомневается, те, кто задумались над тем — добро прививки или зло?
Корь, дифтерия, столбняк, гепатит В, коклюш — это не миф, не выдумка, это реально существующая угроза.
Риск болезни, смерти от болезни и связанных с болезнью осложнений несоизмерим с риском прививки от этой болезни.
Когда мы делаем прививки, мы рискуем здоровьем наших детей.
Когда мы не делаем прививки, мы в многократно большей степени рискуем здоровьем наших детей.
Выбрать меньший риск — это нормально. Это значит следовать здравому смыслу и быть нормальным, ответственным родителем.
Не делать прививки — это значит паразитировать на тех, кто привит, на тех, кто своей массовой привитостью не допустил эпидемии той же кори, но уже национального масштаба.
Но насмехаться над нормальными родителями, обвинять их в глупости и несознательности, выставлять всех, делающих прививки, преступниками, врать, передергивать факты, рассуждать о морали и рисковать при этом собственными детьми и будущим целого поколения — это уже не глупость и не безответственность! Это подлость…
Бороться с враньем, с планом, с приписками, с некомпетентностью, создать независимую общественную организацию, которая будет контролировать процессы выбора, регистрации, закупки, транспортировки и хранения вакцин, знакомить родителей с реальной (!) статистикой по реакциям и осложнениям каждой конкретной вакцины, довести до каждой мамы и каждого педиатра четкий алгоритм, четкие инструкции касательно того, как подготовить ребенка к вакцинации и когда ее можно и нужно провести, создать на государственном уровне систему страхования и систему социальных гарантий на случай осложнений — все это реально и осуществимо, и все это надо уже даже не обсуждать, а просто претворять в жизнь.

* * *

Если дорога разбита, так самый примитивный способ не допустить на этой дороге аварий — поставить шлагбаум.
Именно этого, по сути, и требуют антипрививочные активисты.
Но ведь объезда нет!! Поэтому надо все-таки привести в порядок дорогу!

Кто кому аналог?

poma21 — Sat, 25 Aug 2012 15:04:10 GMT

Все это было бы смешно…
Фрагмент из вчерашней переписки:

ВОПРОС:

Сегодня наткнулась в газете «Аргументы и факты» №12 2010г. на ответ депутата Госдумы на вопрос читателя о напрасно потраченных деньгах на лекарства в связи с якобы эпидемией свиного гриппа. Цитата: «Рекомендованные иностранные препараты (тамифлю и реленза) представляют собой аналог наших отечественных лекарств, таких как арбидол и интерферон, и ничем не уступают им по качеству. Препарат тамифлю продается в нашей стране в объемах, достигающих нескольких миллионов долларов, не являясь преобладающим среди противовирусных на лекарственном рынке».
Что это??? После Ваших понятных статей и обращений эта заметка в газете кажется по меньшей мере странной.

ОТВЕТ:

Повеселили...
Ну и я вас повеселю:
«Рекомендованные иностранные автомобили (вольво и мерседес) представляют собой аналог наших отечественных автомобилей, таких как волга и москвич, и ничем не уступают им по качеству. Автомобиль мерседес продается в нашей стране в объемах, достигающих нескольких миллионов долларов, не являясь преобладающим среди транспортных средств на автомобильном рынке».

Эффект магнезии в большой политике

poma21 — Sat, 25 Aug 2012 15:03:05 GMT

Что у меня действительно хорошо получается, так это объяснять.

Именно сейчас многим нужны объяснения. Поэтому я пишу. Пишу для своего личного дневника на своем сайте. Для тех, кто мне верит. Я никого не пытаюсь воспитывать или перевоспитывать. Я просто очень хочу хотя бы попытаться объяснить. Ибо миллионы грамотных людей, обитающих в 21 веке в центре Европы, не могут посмотреть правде в глаза, не понимают элементарного, не способны назвать вещи своими именами.

Давайте попробуем…

* * *

Все очень просто, бесспорно и очевидно. Большего всего на свете каждого из нас волнуют:

— наша семья;
— наше здоровье;
— наша безопасность.

На трех этих китах держится мир. И для того, чтобы поддерживать китов на плаву, люди придумали Государство.
Государство поощряет создание семьи и рождение детей, формирует систему здравоохранения, защищает своих граждан от внутренних и внешних врагов.
За это люди свое государство любят, гордятся им. Это называется патриотизм.
Создавать, формировать, защищать и организовывать — это сложно, ответственно, почетно, это не каждому по плечу. И люди придумали выборы. Они выбирают самых умных, самых честных, самых трудолюбивых, самых порядочных. Выбирают для того, чтобы они (умные, честные и порядочные) управляли государством.
Управлять государством — это искусство. Искусство управлять государством — это политика. Владеющие этим искусством — это политики.
Забота о семьях, о здоровье и безопасности граждан — все это требует средств. Поэтому люди отдают часть своих денег политикам, а они уже эти деньги тратят. Тратят, разумеется, не на свое здоровье, свою безопасность и свою семью, а на нужды всех соотечественников. Именно поэтому в политики выбирают самых честных и самых порядочных, неспособных на то, чтобы потратить на себя средства, предназначенные для всех.

Надеюсь, пока ничего сложного? Все понятно, доступно, очевидно. Тогда продолжаем.

Иногда у политиков не получается. Почему так происходит — неясно, но факт остается фактом. Государство оказывается неспособным выполнять свои функции, и люди бедствуют, оставшись без защиты и опоры. Население страны стремительно сокращается, гордость и любовь (тот самый патриотизм) отступают, а им на смену приходят обиды, недоверие и непонимание.
Все эти неприятные чувства люди адресуют государству, точнее политикам.
— Мы хотим иметь счастливые семьи и не бояться за свою жизнь и здоровье, — говорят они. — Мы выбрали вас именно для этого. Не можете? Не получается? Давайте мы выберем других.
Теперь начинается самое интересное. У политиков есть два варианта действий. Первый (простой и очевидный) — признать свое неумение и отойти в сторону.
Второй вариант — не признавать и не отходить. Этот вариант посложнее, но сложности вполне оправданы. Ведь отойти придется не только от трудов и забот, но и от тех самых средств, что на заботы и труды были выделены.

И вот здесь с болью и грустью приходится признать: именно в нашей стране политики выбрали второй вариант. Чем мы с вами это заслужили, почему допустили — это отдельный вопрос, но факты очевидны:

— мы создаем семьи, рожаем детей, учимся и работаем, совершенно не надеясь на помощь государства;
— мы лишь мечтаем о доступной, современной и честной медицине;
— мы боимся всегда и везде: боимся отпускать детей в школу, боимся пить эту воду, боимся вечером на улице… Парадоксально, но страшнее всего нам бывает там, где находятся люди, которые должны нас защищать — в милиции, в суде, на таможне.

* * *

Резюме.

Мы создали государство. Мы выбрали политиков. Мы дали им деньги. Мы не получили то, за что платили.
Такое положение вещей существует ровно столько, сколько существует наше государство.
Почему ничего не меняется? Почему мы не меняемся сами и не пытаемся изменить их? По каким законам существует государство, «где каждый — обманут»? Что объединяет миллионы людей, для которых родное государство — источник опасности, а не повод для гордости и любви?

Удивительно, но ответы на эти, казалось бы, непростые вопросы, совершенно элементарны. Более того, у ответов, точнее у ответа, скоро юбилей — ему исполняется ровно 400 лет, поскольку 1612 год — это год, когда в мировой литературе впервые упоминается политический принцип средневековья «разделяй и властвуй»! 400 лет люди наступают на одни и те же грабли.

Семья, здоровье, безопасность — это то, что нас всех объединяет. Это основа человеческого счастья. Это идеология и смысл существования любого государственного образования. Но объединиться мы не можем, ибо нас умело разделяет нами же выбранная власть.
И пока мы, разделенные, выясняем отношения друг с другом, нашими общими проблемами можно не заниматься.

Подведем предварительные итоги.
— Можем ли мы объединиться ради наших семей, безопасности и здоровья?
— Конечно, можем, и оно того стоит!
— Можем ли мы, объединившись, выбрать во власть кого надо или заставить уже выбранных действовать в интересах наших (!) семей, нашего (!) здоровья, нашей (!) безопасности?
— Да, можем!
— Что нам надо делать для того, чтобы объединиться?
— Прежде всего понять: в столице и в райцентре, в мегаполисе и в заброшенной деревеньке, на севере и юге, на западе и востоке рабочих и крестьян, детей и стариков, мужчин и женщин волнует одно и то же: семья, здоровье, безопасность. Мы уже объединены нашим стремлением к человеческому счастью.

Остается совсем немного — знать, что же нас все-таки разъединяет.

* * *

Существуют пять возможных направлений разъединения, и все пять активно используются. Все пять — чтоб наверняка! Хоть одно, да сработает, да не оставит равнодушным.

Список направлений мы приводим в алфавитном порядке. Выглядит он так.

Враги и друзья.
История.
Национальность.
Религия.
Язык

Каждый пункт этого списка требует определенных пояснений, чем мы сейчас и займемся.

Враги и друзья

— Наши враги на севере, а друзья — на западе.
— Что за глупости. У меня на севере куча родственников. А от ваших западных друзей никакого толку...
— А мои друзья вообще за океаном…

Выяснять отношения с соседями, делить их на плохих и хороших, решать, к кому ходить в гости, а с кем не здороваться — этим можно заниматься до бесконечности.

Нашим политикам достался счастливый билет: страна, не имеющая врагов. Они их (врагов) упорно ищут, они очень хотят заключить военный союз с теми, у кого враги есть. Они оскорбляют наших соседей, прекрасно зная, что оскорбление именно этого соседа очень многими будет расценено как личная обида. Они целуются и говорят о вечной дружбе с другими соседями, прекрасно зная, что очень многие на дружбу согласны, а на поцелуи — нет (возможный вариант: на поцелуи согласны, на дружбу - нет).

Тем не менее, пока мы крутим головами в поисках друзей и врагов, у нас нет никаких шансов объединиться и посмотреть на наших политиков.

История

Самый лучший способ отвлечь от настоящего — навязать дискуссию о прошлом. Дискуссию без каких-либо шансов выяснить истину, а значит дискуссию заведомо бесконечную.

Вы, наверное, знаете (читали, слышали), что много лет назад наши дедушки сошлись в смертельной битве и геройски сражались друг с другом.

Благодаря им мы имеем бесценный опыт: знаем, что заставляет людей убивать друг друга, и стараемся этих ошибок не повторять.

И всё? Нет, так нельзя! Это ж если ныне живущие потомки дедушек будут мирно работать над ошибками, так они поймут, что право на простое человеческое счастье (семья, здоровье, безопасность) — это то, ради чего героические подвиги совершаются. Поэтому мы поступим просто и эффективно — одного из дедушек объявим героем. Понятно ведь, что потомкам другого дедушки это не понравится. А еще ведь и по-соседству потомки живут. Им тоже не понравится. Вот здорово! Одна подпись — и миллионы людей выясняют отношения друг с другом.

Разделились! Теперь можно и повластвовать от души.

А еще мы будем выяснять: на что лучше потратить деньги? На спасение тех, кто умирает сегодня из-за нехватки лекарств и медицинского оборудования, или на памятники павшим, на празднование юбилеев битв, в которых, как кажется некоторым политикам, была одержана историческая победа, хотя до сих пор толком не ясно, кто там и с кем сражался.

Без прошлого — нет будущего. Прошлое — это бесценный опыт, дающий надежду, позволяющий избежать ошибок в настоящем. Без настоящего нет ничего — ни прошлого, ни будущего.

Национальность

Разделение людей по национальному признаку — метод древнейший, проверенный, эффективный.

Публично обсуждать достоинства и недостатки той или иной нации в многонациональном государстве — вполне обыкновенная политическая практика. Преступная, но безнаказанная.

Здесь даже нет смысла приводить примеры, поскольку семья, здоровье и безопасность представляют собой наднациональные ценности.

Религия

Вера — это очень тонко. Каждый выбирает для себя. Учит детей.
Но в молитвах все просят счастья, здоровья, защиты. В этом едины все.
Казалось бы: ну какое вам дело до того, как и у кого мы просим защиты, здоровья и счастья?
Но и здесь разговоры, выступления, комментарии: в каком храме он побывал, с каким служителем церкви встретился, а почему не в другом и не с другим?
Замечательно! Обсуждайте, обижайтесь, выясняйте отношения. Хотите счастья, здоровья, безопасности — молитесь! Только нас, политиков, не трогайте.

Язык

Разделение людей по языковому признаку — самое наглядное и эффективное. Сам факт речи на том или ином языке автоматически противопоставляет выступающего всем тем, для кого этот язык неродной. Данный эффект многократно усиливается в ситуации, когда люди слышат не то или не совсем то, что хотят услышать.

Языковое разделение особо показательно «работает» в ситуациях, когда политики решают, на каком языке учить и какими именами называть детей, на каком языке смотреть фильмы в кинотеатрах и сколько в процентах того или иного языка должно быть в эфире местной телестудии.

Специфическое проявление языкового разделения — оценивать артиста, ученого или министра не по его достижениям, а по языку, на котором он поет, читает лекции или проводит совещание.

* * *

Еще один инструмент манипулирования общественным мнением — использование эффекта магнезии.

Сейчас объясню. Магнезия (сульфат магния) — это лекарственный препарат, уникальной особенностью которого является интенсивная и длительная болезненность после внутримышечного введения.

У вас болит голова, вы просите помощи, приезжает скорая помощь, делается укол, через 5 минут попа болит настолько сильно, что про головную боль вы уже забыли. А кроме этого, на всю жизнь наука: болит — терпи, нечего жаловаться и отвлекать занятых людей.

Эффект магнезии постоянно присутствует в жизни нашей страны. Семья, здоровье, безопасность — какие глупости, нашли, о чем говорить! Вам сейчас о другом надо думать — у вас ведь забрали высокообогащенный уран! Позор! Предательство национальных интересов! Как же вы теперь без него! С вами теперь никто не будет считаться, и страну не будут уважать.

И десятки миллионов людей, 99,99% которых вообще ничего не знали о том, что у них, оказывается, есть (был) высокообогащенный уран, обсуждают именно уран.

Ах, как же нас раньше все уважали, прям в очереди стояли, чтоб с нашим президентом посоветоваться, а теперь все отвернутся...

Комментарии вокруг соглашения о газе и Черноморском флоте включают в себя два глобальных тезиса (нарушение Конституции и опять-таки предательство национальных интересов) и сопровождаются настолько острой полемикой, что становится по-настоящему страшно за здоровье пациента — передозировка магнезии чревата угнетением сознания и дыхания.

Именно поэтому я сейчас обращаюсь к вам с просьбой: не забудьте про главное, не дайте себя обмануть в очередной раз!

Ежедневно и ежечасно наши конституционные права нарушаются.

Бесплатная медицинская помощь невозможна ни в Луганске, ни во Львове.
В милиции бьют людей на севере и на юге.
В судах требуют денег на западе и на востоке.

Про обеспеченную старость, «бесплатное» образование, боеспособную армию, распространение наркотиков, права предпринимателей — про все это рассказывать?

Нет! Нам всем сейчас будет не до этого. Мы будем говорить про Черноморский флот! И это даст политикам очередную возможность не делать ничего. А ваши семьи, ваше здоровье и ваша безопасность — это все не национальные интересы, а ваши заблуждения.

Мы вас всех научим любить Родину!

Господи! Неужели люди не в состоянии увидеть очевидное? Неужели в нищей поликлинике, в очереди к нищему врачу вас волнует флот? Нет! Вы думаете о том, почему вас в очереди 20, а в коридоре только 5 стульев! А те, кто кричит о предательстве ваших интересов, они ведь не ходят в эти поликлиники! Ну неужели это еще не всем понятно?

Наши национальные интересы равны нашим конституционным правам. Эти потребности и эти права — семья, здоровье безопасность. Их обеспечение требует тяжелого труда, умений и желания работать.

А еще нужны деньги. И оказывается того, что мы уже дали, очень мало. И все мы перед выбором. Непростым. Нам надо чем-то пожертвовать. Пожертвовать ради того, чтобы ныне живущие перестали бояться за свою жизнь и за жизнь своих детей.

Многочисленные специалисты в области наших с вами национальных интересов предлагают вам не жертвовать ничем: терпите, никому ничего не отдавайте, мы у вас и сами все лишнее отберем.

Тем не менее, 21 апреля 2010 года в Харькове решение было принято.

В качестве объекта «пожертвования» избрано пребывание в Украине Черноморского флота России.

Давайте оценим объем этой «жертвы». И все, что надо для этого — прочитать книжку Льва Николаевича Толстого «Севастопольские рассказы». Каждый, кто прочитает, с легкостью поймет очевидное: для России потеря Севастополя и Черноморского флота — это как для Украины потеря Шевченко и Крещатика. Это невозможно, это унижение национального масштаба, унижение, очевидное каждому и не требующее объяснений.

И миллионы людей это понимающих со страхом ожидали 2017 года. Бунта в Севастополе, мордобоя на митингах, торговых войн, санкций, выяснений отношений... К счастью, это отдвинулось. Надолго.

Отодвинулось потому, что украинским политикам фактически удалось невозможное: разрешить то, что нельзя запретить. Да еще и получить за это деньги!

Для одних это огромная удача.
Для других — попрание Конституции, более значимое в сравнении с нищей медициной.

* * *

Неделю назад самая рейтинговая программа новостей страны показала репортаж о том, что в стране заканчиваются вакцины. Тысячи детей выписаны из роддомов без прививки БЦЖ, заканчиваются препараты, предназначенные для профилактики столбняка, коклюша, дифтерии, кори, краснухи, паротита.

Как вы думаете, кто из политиков отреагировал на реальную угрозу национальной безопасности? Правильно думаете. Никто!

Почему? А потому, что все были заняты высокообогащенным ураном.

Потому что прививки — это ответственность и тяжелый труд, а уран — это пиар и рейтинги.

* * *

А вот теперь самое главное. Сказано: «Украина на протяжении десяти лет получит реальный инвестиционный ресурс, который будет предоставлен Россией и будет составлять около 40 млрд долларов».

Наша с вами задача — сделать все для того, чтобы эти деньги были честно потрачены на обеспечение наших с вами конституционных прав — не на болтовню и больницы будущего, а на дела и поликлиники настоящего.

* * *

Семья, здоровье, безопасность — критерии политической мудрости.

Семья, здоровье, безопасность — идеология национальных СМИ вообще и адекватного национального телевидения в частности.

Семья, здоровье, безопасность — приоритетные национальные интересы в многонациональной стране.

Запомните: каждый раз, когда вы слушаете какого-либо политика, подумайте, прежде всего о том, какое отношение имеет все им сказанное к вашей семье, вашему здоровью и вашей безопасности.

От кого из кандидатов в президенты вы слышали слова: «прививка», «детский сад», «беременность», «классный руководитель»?

Задумайтесь, вам ведь совсем скоро опять голосовать придется…

Вакцинация в Украине: в поисках нужного телефона…

poma21 — Sat, 25 Aug 2012 15:01:55 GMT

Писем, подобных тому, что приведено ниже, я сейчас получаю множество.
Текст дословно:

«Добрый день!
Украина, Полтава, Дочка, 8 месяцев. В детской поликлинике, нет вакцин (АКДС), сделана только 1 прививка, хотя должны уже, сделать 3. Прошу (если это возможно), поделиться электронными адресами чиновников, из МОЗ и лиц курирующих данный вопрос в кабинете министров.
На официальных сайтах данных организаций, данной информации — нет.
Заранее благодарна.
Юлия.»

Все глубоко убеждены в том, что если каждое воскресенье Комаровского показывают по телевизору, так это потому, что у него огромные связи в Минздраве…
На самом же деле мы с Минздравом существуем в совершенно не соприкасающихся мирах. Иногда (крайне редко) сближаемся и быстренько разбегаемся, поскольку контакты ни одной из сторон не доставляют удовольствия.
Об одном из таких контактов я хочу вам сейчас рассказать.
Итак, 30 апреля 2010 года в прямом эфире самого рейтингового политического ток-шоу страны я привел пример того, как политики игнорируют реальные и неотложные проблемы людей.
Суть примера: в программе новостей, которую ежедневно смотрит полстраны, прошел репортаж о том, что в стране массово заканчиваются вакцины. Из роддомов выписывают малышей без прививки БЦЖ, на подходе вакцина АКДС, вакцина для профилактики кори, краснухи и паротита. Этот репортаж остался без внимания, поскольку в тот момент политики обсуждали судьбу Черноморского флота и ужасную потерю обогащенного урана.
Я также заметил, что с моей точки зрения ситуация с вакцинацией является поводом для того, чтобы немедленно созвать Совет национальной безопасности и обороны, поскольку эпидемии смертельно опасных болезней — это не что иное, как реальная угроза национальной безопасности.
Через 4 дня мне позвонил секретарь огромного, совершенно нереального начальника. Меганачальника! Такого начальника, что даже дух захватывает. Секретарь сообщил, что Меганачальник глубоко взволнован сложившейся ситуацией и просит меня связаться с очень важным Суперначальником, который как раз и курирует данный вопрос. Мне был продиктован телефон, сделавший возможным личный контакт с Минздравом.
Общение с Суперначальником продолжалось не более минуты. Вкратце оно (это общение) сводилось к двум тезисам:
1. — Вы там позволили себе говорить о прививках;
2. — Нам следует встретиться: мы вас направим и расскажем, что надо говорить.
На этом общение закончилось. Но проблема осталась.
Прошло 5 месяцев. Национальный календарь бесплатной и доступной вакцинации не то чтобы под угрозой, его уже просто нет. Он нарушается массово, везде.
Совет национальной безопасности и обороны (секретарь которого, между прочим, доктор медицинских наук!) не посчитал данную ситуацию достойной внимания и обсуждения.
Мне пишут письма, на которые я ответить не могу.
Вот и я решил написать. Потому что страшно. Страшно за страну, за детей.
Кому я пишу? Сейчас объясню.
Мой опыт общения с политиками убедительно показал, что, по крайней мере в процессе общения с детским доктором они такие же люди, как мы с вами. Они рожают детей, интересуются вопросами ухода и воспитания, задают вопросы, читают книжки! И, как оказалось, с книгами и сайтом доктора Комаровского многие знакомы.
А еще я точно знаю, что в окружении первых лиц страны есть молодые мамы.
В общем, имеется реальный шанс, что кто-нибудь в Администрации Президента заглянет сюда и передаст наверх, что ситуация серьезная. Что тянуть нельзя. Нельзя ждать, пока примут новый бюджет, и, может быть, начнут закупать вакцины. Надо действовать немедленно.
Аргументы, касающиеся того, что под угрозой здоровье и жизнь тысяч наших соотечественников, на мой взгляд, очевидны. Я, конечно же, могу в подробностях рассказать о кори и дифтерии, о туберкулезном менингите, о полиомиелите, который совсем рядом… Но не буду, поскольку понимаю: чем больше напишу, тем меньше шансов, что прочитают.
Лишь один аргумент на прощание — не сложно-медицинский, а понятно-экономический.
Сейчас мы вкладываем миллиарды в Евро-2012. Дороги и стадионы, конечно же, останутся, но шансы потерять прибыль весьма велики. Если не прививать детей, так в 2012 будет у нас не Евро, а эпидемия кори и дифтерии.
И есть реальный риск того, что совсем скоро вместо инспекторов УЕФА к нам начнут ездить инспекторы ВОЗ. И будет вдвойне стыдно. Ведь современными стадионами мы похвастаться уже можем, а современными детскими больницами — пока еще нет.

***

P.S.
И последнее. Если уж кто-нибудь туда наверх прорвется, так постарайтесь, очень прошу, постарайтесь узнать все-таки номер телефона — куда же следует звонить маме Юле, если в поликлинике нет бесплатных вакцин, наличие которых гарантировано Государством.

Часть вторая

После того, как часть первая была написана, стали меня одолевать сомнения. А может, не все так плохо. Может, это некоторые перегибы в отдельных заброшенных местах. И решил я спросить народ. Создал на форуме собственного сайта тему «Срочно нужна информация о наличии вакцин в роддомах и поликлиниках Украины». Ответы, мягко говоря, опечалили, но сомнения развеяли. Очень дело плохо. Действительно плохо. Реальная беда на пороге! Надо срочно во все двери стучаться.
И только я решил поместить этот материал в блог, как 15.09.2010 пришла НОВОСТЬ!

На покупку вакцин Минздраву выделили более 70 миллионов гривен
«Кабинет Министров выделил 71,91 млн. гривен на закупку вакцин для проведения обязательных прививок детям.
В Кабмине отмечают, что реализация этого решения позволит закупить вакцины для проведения обязательных прививок детям, уменьшит количество случаев инфекций у детей и будет способствовать формированию у них достаточного уровня иммунитета против инфекционных болезней…
Еще в августе Президент Виктор Янукович поручил Премьер-министру Николаю Азарову усилить контроль за эффективностью реализации программы иммунопрофилактики и защиты населения от инфекционных болезней на 2009—2015 годы».
Оказывается, я могу не волноваться. И никаких поводов кричать туда наверх уже нет.
Тем не менее, как-то волнительно. Не покидает ощущение, что нечто подобное уже было. Было совсем недавно. Начал искать. Нашел!!!
На сайте «Фокуса» интервью главы комитета ВР по вопросам здравоохранения Татьяны Бахтеевой. Начало июня (!) 2010 года. Совсем маленькая цитата:
«…сейчас 62 миллиона гривен пошло на закупку вакцин. Дело нужное, бесспорно, но мы снова не знаем, как прошел тендер…».
Т.е. 62 млн на покупку вакцин в июне дали, но судя по отзывам мам, мало что изменилось. Это я к тому пишу, что нынешние 70 миллионов как-то не успокаивают…

Итак, есть вполне конкретная задача: необходимо срочно возобновить в полном объеме бесплатную и общедоступную вакцинацию. Т.е. не средства освоить, а результат получить.
Для этого надо собраться, назначить персонально ответственных и назвать конкретные сроки. Мол, знайте, родители: к 1-му ноября (декабря, января, февраля и т.д.) во всех роддомах и поликлиниках страны будут вакцины.
Согласитесь, есть огромная разница между двумя фразами:
«Президент Виктор Янукович поручил Премьер-министру Николаю Азарову усилить контроль за эффективностью реализации программы иммунопрофилактики…»
или
«Президент Виктор Янукович поручил Премьер-министру Николаю Азарову обеспечить все роддома и поликлиники страны необходимыми вакцинными препаратами до 1 ноября 2010 г».

Дети и футбол

poma21 — Sat, 25 Aug 2012 15:01:01 GMT

Утопия… к сожалению...

Каждые 4 года Всемирная организация здравоохранения проводит чемпионаты по лечению детей. Лучшие врачи мира соревнуются в скорости обследования, в искусстве диагноза, в мастерстве лечения. Провести такой чемпионат — огромная честь для страны. Строятся суперсовременные больницы, к ним прокладываются дороги, рядом аэропорты — чтоб могла приземлиться санитарная авиация; само собой, гостиницы и рестораны — должны ведь родственники заболевшего ребенка где-то жить и что-то есть, пока врачи проводят лечение.
Нам несказанно повезло. В 2012 году такой чемпионат пройдет в Украине. Полным ходом идет подготовка. Дети-2012 — это событие! Уже придумана эмблема, пишутся гимны, ведется отсчет дням. Вся страна с нетерпением ждет праздника.
В четырех городах — Донецке, Киеве, Львове и Харькове появятся новые потрясающие детские больницы, где будут созданы все условия и для повышения квалификации врачей, и для эффективного лечения детей, и для комфортного пребывания родственников.
В Донецке и Харькове работы практически завершены. Уже проведены сотни успешных операций, лучшие специалисты читают лекции врачам и студентам, ухоженные и оборудованные по последнему слову современной науки машины скорой помощи мчат по ровному асфальту, самолеты санитарной авиации подруливают к новеньким терминалам аэропортов.
Дети-2012 — это очень ответственно. Как бы все ни прошло, кто бы ни победил, но с дорогами и больницами страна наверняка останется. Неудивительно, что достойным проведением Дети-2012 озабочены и депутаты, и правительство, и администрация президента. В бюджет заложены огромные средства, серьезно и напряженно работает министерство здравоохранения, правительство даже назначило специального вице-премьера, ответственного за организацию чемпионата.
Огромную помощь оказывает и Всемирная организация здравоохранения. Каждый месяц приезжают эксперты, посещают строящиеся объекты, дают советы — как организовать диетическое питание, где разместить вертолетные площадки, как оборудовать комнаты отдыха для врачей.
Кстати, о врачах. Лучшие из лучших приглашены в сборную. Их готовят знаменитые академики. Отечественные олигархи даже создали специальный фонд поддержки сборной Дети-2012 — чтоб условия подготовки были самые оптимальные, чтоб мотивация была достаточной.

Что меня волнует, тем не менее. Дети — это, конечно же, хорошо. Все мы любим детей, всё лучшее детям и т.д. И четыре детские больницы мы построим, и будем этими больницами гордиться, и жизни спасать.
Но есть ведь еще и футбол! Игра миллионов! Что ж мы о нем-то совсем забыли? Всего один стадион решили построить. Деньги собирали, суетились. Название гордое придумали — Стадион Будущего! А в результате — не то что поля, даже трибуны ни одной не возвели. В общем, играть негде, молодежь футболом почти не интересуется, футболисты разбегаются, нормального тренера не сыщешь днем с огнем.
Долго не мог я понять: почему там, в руководстве страны, совсем футболом не интересуются? Потом нашел объяснение!
Можете ли вы представить себе такую ситуацию: пришел к царю помещик и жалуется, — дескать, крестьяне мои разбежались, а те, что остались, с голоду пухнут?
Не можете представить. И понятно почему — такого помещика царь-батюшка пренепременно накажет: вот ведь скажет, Ирод окаянный, до чего народ довел.
Никогда не расскажет министр спорта президенту о том, что футболисты разбежались, а те, что остались — бедствуют.
Футболисты! Вот о ком надо заботиться! Вот для кого надо фонды поддержки создавать!
А у врачей с благополучием-мотивацией и без того все замечательно, а они ведь еще и клятвы давали: дескать, готовы чуть ли не забесплатно работать.
Понимаю, что прошу много. Что дети важнее футбола. Здесь нет вопросов. Есть просьба. Вдруг от детей что-нибудь останется, так давайте и футболистам дадим хоть немножечко.

Медицинская реформа в Украине. Эксперимент с предсказуемыми последствиями?

poma21 — Sat, 25 Aug 2012 15:00:03 GMT

Похоже, это становится общественно-политической традицией нашей страны: реформы и реформаторы сами по себе, а те, ради кого реформы затеваются, — сами по себе.
Реформаторы регулярно пишут про некие слушания, про широкое участие народных масс, про учет мнений. В то же время информированность населения о сути, сроках и целях конкретных реформ, мягко говоря, оставляет желать лучшего.
Неудивительно, что именно телевидение становится для нас окном в мир реформ. В частности, откровением для многих медицинских работников стал репортаж 7.11.2010 г в программе «Подробности» телеканала Интер под названием «В Украине приступают к медицинской реформе».
«Приступление» к реформе осторожно названо экспериментом. В качестве экспериментальных выбраны четыре области. Отмечено, что на эксперимент отведен срок в три года. Будет все удачно — распространим на всю страну.
Суть реформы в упрощенном виде такова. Есть три района и соответственно три ЦРБ (центральных районных больницы). Эти три района становятся госпитальным округом, а лучшая из ЦРБ — окружной больницей, в которой сосредотачиваются лучшие умы, лучшие руки, лучшее оборудование.
Принципиальный и весьма болезненный вопрос: что будет с больницами и врачами, оставшимися не у дел? Больницы частично перепрофилируют — в отделения для хронических больных, в реабилитационные центры, в хосписы. Врачей переучат и трудоустроят.
Как? Ну вот смотрите. Было три хирургических отделения. В каждом трудились по 10 хирургов. То есть всего хирургов было 30. Создали одно мощное отделение, в котором найдется работа для 20 хирургов. 10 временно безработных отправляются на курсы и становятся врачами широкого профиля — так называемыми семейными врачами.
Уже на этом этапе возникает множество вопросов:
— уверены ли мы в том, что окружной больницей станет действительно лучшая, а не та, главврач которой — кум губернатора?
— великолепный хирург, работающий в «неудачной» больнице, подлежащей перепрофилированию, — как быть с ним? Будет ли финансироваться его переезд в больницу удачную? Или наберем тех, кто живет поближе, и тех, кто не спорит, а молча слушается зав. отделением?
— сколько времени надо для того, чтобы переучить окулиста с двадцатилетним стажем в семейного врача? Кто из авторов реформы согласится прийти к этому специалисту со своим орущим трехмесячным внуком?
Как человек, имеющий к медицине не меньшее отношение, чем авторы данной реформы, с уверенностью заявляю: в данных стартовых условиях эксперимент с высокой степенью вероятности закончится плохо. Причем за словом «плохо» — не статистика, а судьбы тысяч медицинских работников, плюс жизнь и здоровье сотен тысяч пациентов в «экспериментальных» областях.
Обиднее всего то, что эксперимент, который закончится плохо, погубит просто замечательную исходную реформаторскую идею и приблизит окончательный развал отечественного здравоохранения. И для того чтобы прийти к подобным выводам, совсем не обязательно ждать целых три года…

Теперь объяснения. Не для реформаторов. А для тех, кто будет принимать окончательные решения.
В нашей стране огромное количество никому не нужных больниц. Больниц, оборудованных лишь кроватями да разваливающимися тумбочками. Половина, если не две трети, этих «больниц» могут быть благополучно закрыты и не только потому, что там нет условий для современного лечения. Главный повод к закрытию больниц состоит в том, что огромное количество пациентов, находящихся в стационаре, могут совершенно благополучно лечиться в домашних условиях.
Место лечения, что, впрочем, очевидно, определяется двумя факторами: диагнозом пациента и способностями (знаниями, возможностями) врача.
Существует огромное количество диагнозов, при которых лечить можно и дома, и в больнице, а окончательное решение принимает конкретный врач. В течение десятилетий в нашей стране делалось и делается все для того, чтобы максимально расширить показания к госпитализации и свести на нет малейшую заинтересованность доктора в том, чтобы лечить вас в домашних условиях.
Неудивительно, что у нас ТАКОЕ количество больниц. Неудивительно и желание от лишних больниц избавиться, дабы сэкономить средства. Казалось бы, решение проблемы на поверхности: надо заинтересовать и научить врача, чтобы он лечил дома тех, кого следует лечить дома.
Теперь вернемся к семейным врачам. Итак, сокращенный за ненадобностью хирург или гинеколог стал семейным врачом. Какова вероятность того, что он будет лечить на дому кашляющего младенца? Уменьшится или увеличится количество пациентов, которых будут направлять в стационары семейные врачи? Вопросы риторические. Отсюда и вывод о заведомой неудачности эксперимента, ибо количество пациентов, направляемых в стационары, увеличится, а количество стационаров уменьшится.
Тем не менее задача имеет решение. Решение — это действительно семейный врач, но совсем не тот семейный врач, чей образ рисуют перед нами реформаторы здравоохранения.
Обратите внимание: даже в рамках эксперимента с реформированием здравоохранения подчеркивается, что семейными врачами станут те, кого не удастся трудоустроить (т. е. заведомые неудачники). С выпускниками медицинских вузов ситуация аналогичная: умные-крутые-блатные-родные — в гинекологи и невропатологи, остальные (неудачники) — в семейные врачи.
Решение проблемы как раз и состоит в том, чтобы сделать место (должность!) семейного врача желанным и привлекательным. Сделать так, чтобы тысячи нынешних доцентов-ассистентов-аспирантов-ординаторов, побросав кафедры и клиники, сражались за освободившееся место семейного врача.
Скажете: утопия, нереально. А вовсе и нет. Вот давайте посчитаем. Смотрите.
Закашлял трехлетний Петя. На пятый день кашля решили позвать доктора. Пришел, послушал, поставил диагноз: острая негоспитальная неосложненная очаговая пневмония (абсолютное большинство пневмоний именно такие). Назначил лечение — сладкий сироп + прочитал лекцию (проветрить, напоить, не пихать еду). Через неделю Петя здоров. Цена вопроса — стоимость сиропа + труд врача.
Труд врача на сегодня — примерно 150$ в месяц, поэтому все будет не так, как описано выше, а так: пришел, послушал, сказал «наверное, пневмония», написал направление в стационар. Вызвали скорую помощь, показали направление, врач+фельдшер+водитель скорой отвезли в приемное отделение стационара, там положили в палату, где еще 4 таких же Пети, назначили уколы…
Цена вопроса — труд минимум 4-х врачей, скорая помощь, палата, медсестры, питание, постельное белье, лаборатория, уколы, лекарства….
Дороже в сотни раз! То есть адекватный семейный врач может сэкономить государству тысячи тысяч. Но не надо жадничать! Если половину от сэкономленного отдать семейному врачу, так за его место развернется битва. И тот, кто это место займет, получит от государства жилье, транспорт, оборудованную амбулаторию, достойную зарплату, помощников, социальные гарантии и льготы, условия для постоянного повышения квалификации, компьютеризацию и возможность дистанционного консультирования пациентов посредством интернета и многое другое.
Сначала надо «сделать» семейных врачей, а потом закрывать больницы! И критерий того, что пора закрывать будет один — она ведь пустая стоит! Пустая не потому, что ей свет да воду отключили, а потому, что с большинством больных семейные врачи справляются дома.
Еще один нюанс, на который следует обратить внимание. Почему-то все реформы начинаются с вложений в больницы и оборудование. Такое впечатление, что в этих больницах и на этом оборудовании работают не люди, а роботы. Объяснить это не сложно: вкладывая в больницы-оборудование всегда можно и для себя любимого отложить немного, а конкретный человек своего добром не отдаст. Горькое объяснение. Но другого нет.
Неужели не понимают реформаторы, что реформа в медицине начнется только тогда, когда изменится отношение к врачу — главной структурной единице любой системы здравоохранения.
Мне почему-то кажется, что как раз авторы реформы все это понимают прекрасно. И последовательность реформ в здравоохранении любому здравомыслящему человеку представляется очевидной: первоочередные вложения в амбулаторную медицину, как следствие этого — уменьшение потребности в стационарной медицине и последующая ее реорганизация. Наоборот не получится. И даже одновременно не получится. Подготовить семейных врачей, построить и оснастить амбулатории — на это надо время.
Но ведь кто-то же решил поэкспериментировать! Остается лишь поблагодарить за то, что эксперимент не над всей страной, а лишь над избранными областями…

P.S. Ознакомиться с сюжетом, упомянутым в этом материале, можно на сайте программыПодробности.

P.P.S. В продолжение темы - сюжет Подробностей "Почему дончане не доверяют семейной медицине?"

P.P.P.S Дополнительная информация по теме — обсуждение медицинской реформы в программе «Большая политика» от 12.11.2010

[media id=1 width=468 height=400]

P.P.P.P.S Доктор Комаровский о медицинской реформе на канале REAL ESTATE TV